Красная Ferrari и её звёздный след
Красная Ferrari, V12 объёмом 5,5 литра и механическая коробка с шарнирной решёткой: по параметрам 550 Maranello достаточна сама по себе, чтобы притягивать поклонников красивых машин. Впрочем, у этой конкретной машины есть ещё один любопытный штрих: её первым владельцем был Майкл Джордан. Автомобиль был передан баскетболисту в мае, когда он находился в разгаре своей доминации с «Чикаго Буллз», шасси носит номер 108712, а на одометре сейчас около 10 300 км. Джордан сохранил машину до 2002 года, после чего она полностью исчезла из поля зрения. Она вновь появилась только после долгого расследования, проведённого специалистами Curated, и была обнаружена в 2026 году.
Связь с Air Jordan XIV
История становится ещё интереснее, если выйти из гаража и зайти в магазин кроссовок. Эта 550 Maranello напрямую вдохновила Тинкера Хэтфилда при создании модели Air Jordan XIV: стёганая кожа, детали, напоминающие рисунок шин, и даже знаменитый щиток с силуэтом Jumpman переняли некоторые коды Ferrari. И это не просто дизайнерская байка: впоследствии Джордан наденет именно эту пару в шестом матче финала НБА 1998 года, в котором состоится знаменитый «Последний бросок» против «Юты». Таким образом, Ferrari, сопровождавшая его за год до этого, косвенно связана с одним из самых известных кадров его карьеры.
Технические и исторические особенности
С автомобильной точки зрения эта 550 остаётся хорошим представителем Ferrari 1990-х. Её атмосферный V12 развивает 485 л.с. и приводит в движение задние колёса через шести-ступенчатую механическую коробку. Особенность салона — он был адаптирован под комплекцию Джордана, чей рост составляет 1,98 м: в салоне установлены удлинённые направляющие сидений и более тонкая обивка. На машине также установлена табличка «MJ 5», а сам автомобиль появляется в документальном фильме The Last Dance, что добавляет ещё несколько строк в её послужной список. Машина будет выставлена на аукционе в сентябре с предварительной оценкой в диапазоне от 700 000 до 1,3 миллиона долларов. Эта сумма в конечном счёте говорит не столько о ценности самой Ferrari, сколько о ценности имени Джордана.